Анна, курсистка и просто мой милый дружок, что вы мне шепчете так отрешенно и гордо? Видимо, вечером...

Анна, курсистка и просто мой милый дружок,
что вы мне шепчете так отрешенно и гордо?
Видимо, вечером снова в марксистский кружок,
в платьице строгом, закрытом, под самое горло.

Аннушка, вы не поверите, как я устал
снова тащиться за вами, забавная, следом,
снова при тусклой лампадке читать Капитал,
будто не зная других развлечений по средам.

Дети дьячков, не стиравшие воротничков,
с тощими шеями, важностью чисто кретинской
снова посмотрят стремительно из-под очков
на дворянина, пришедшего вместе с курсисткой.

Кто это злое безумие вам диктовал,
и то вам тут делать, зачем среди них вы?
Прежде заладят про индексы, рынок, товар,
а после поют про враждебные вихри..

Вследствие этого пения ждут благодать.
Но все же, их головы заняты мыслью иною.
Ясно, что каждый бы вами хотел обладать,
как в капитале товар обладает ценою.

Скучно мне в Питере, Аннушка, давит гранит,
геометрический город ушедших героев.
Ночью, бывало, повозка внизу прогремит,
И без того переменчивый сон мой расстроив.

Сущий паноптикум, право. Гляди да дивись.
Впрочем, любимая, это ведь так по-российски. 
Вновь либералы у нас обучают девиц,
покуда в политику лезут курсистки.

Что вы устроили, что вы затеяли тут?
Это нелепо, но мы предположим для смеха::
что, если эти несчастные к власти придут?
В стенах гранитных  вам выкрикнет эхо.

Видимо, зря я тогда в эмпиреях парил.
Знаете сами, что я никудышный оратор.
Может быть, если бы вовремя их отговорил,
мне бы спасибо сказал государь император.